The election of new chief of the Constitutional court of Ukraine: does the play worth the candles? (ua)

12.05.2017

Совсем скоро, 19 мая, исполнится ровно два месяца, как Конституционный Суд Украины живет без своего председателя. Точнее, обязанности председателя продолжает исполнять его нынешний глава Юрий Баулин, судейские полномочия которого в этом году тоже подходят к концу.

Согласно Конституции (ст. 148) председатель Конституционного Суда избирается самими судьями путем тайного голосования сроком на три года. И в соответствии с первым же параграфом Регламента КСУ выборы нового председателя и его заместителей проводятся не позднее двухмесячного срока с момента открытия соответствующих вакансий (то есть не позднее 19 мая). Однако никаких подвижек в этом деле пока не видно.

Коль скоро выборы председателя КС не проводятся в положенные сроки, это рождает, как минимум, обоснованное беспокойство профессионалов (вспомним хотя бы внутреннее письмо четырех судей с требованием назначить данные выборы [1]), а как максимум – многочисленные спекуляции со стороны политиков. Тем не менее «за кадром» все время остается один существенный момент.

В сегодняшних политических, процессуальных и психологических реалиях фигура председателя Конституционного Суда Украины уже не столь влиятельна, как она была еще пару лет назад, или как, скажем, она значима в американском Верховном Суде. Действительно, председатель организовывает работу Суда, созывает и проводит его заседания, распоряжается бюджетными средствами, выделенными на содержание органа конституционной юрисдикции, и реализует ряд других полномочий. Тем самым руководитель любого суда, а не только Конституционного, остается администратором, предстоятелем перед иными органами власти, организатором экономического выживания суда. Однако законодательная модель, определяющая статус председателя органа конституционной юрисдикции в Украине, - это все же модель «слабого», а не «сильного» главного судьи.

Чего не может председатель

Во-первых, у председателя КСУ, в отличие от его американского коллеги, отсутствует право самому назначать судью-докладчика, то есть того судью, который будет осуществлять предварительную подготовку дела к слушанию и готовить первоначальный проект решения. Дело в том, что в США председатели наподобие Маршалла или Уоррена, расписывая дело на того или иного судью, всегда действовали стратегически, стараясь предугадать, какую позицию займет соответствующий судья, попади к нему данное дело, и пытались отдавать последнее тому, чья позиция была потенциально ближе председательской. В КСУ такого никогда не было, поскольку судья-докладчик избирается самим судьями на заседании коллегии (в количестве шести человек) по каждому конкретному делу.

Во-вторых, в конституционном судопроизводстве, не знающем института единоличного рассмотрения дела судьей, все вопросы решаются коллегиально, включая даже большинство кадровых и организационных проблем. Поэтому независимо от позиции председателя проект будущего решения должен быть поддержан, как минимум, 10 голосами из 18 возможных (ныне в КСУ трудятся, как известно, 15 судей). Навязать же свое мнение коллегам, каждый из которых по определению – специалист высочайшей квалификации и достаточно обеспеченный человек, не имея при этом никаких административных механизмов давления на них, крайне сложно.

В-третьих, любой конституционный суд – и украинский не является в этом отношении исключением – всегда «расколот». В нем есть судьи, формирующие большинство, и судьи, стремящиеся заявлять свои особые мнения, судьи-выходцы из практических структур и судьи-бывшие теоретики, судьи-активисты и судьи-сторонники судейского самоограничения. Поэтому исключительная разность ментальных, мировоззренческих и идеологических воззрений судейского корпуса приводит к тому, что председателю фактически не над чем властвовать. Здесь отсутствует жесткая иерархия, характерная для судов общей юрисдикции.

Таким образом, вопрос о выборах нового председателя Конституционного Суда, при всей его важности, все-таки является вторичным для органа конституционной юрисдикции. Гораздо важнее сегодня принять новый демократической закон, регулирующий его деятельность, реально ввести институт конституционной жалобы граждан и решить ряд других фундаментальных вопросов в сфере государственного строительства, которые все еще являются актуальными. Достаточно сказать, что по-прежнему открытыми остаются вопросы о соотношении количества устных и письменных слушаний в работе Суда, целесообразности введения обеспечительных приказов, статусе будущих советников Суда, избираемых из числа иностранцев, и так далее.